Сирия вновь становится одним из ключевых центров напряженности на Ближнем Востоке. Смена власти в Дамаске и падение прежнего режима не привели к стабилизации страны. Теперь сирийское направление все заметнее становится зоной соперничества Израиля и Турции, которые по-разному оценивают будущую систему безопасности в регионе. Дональд Трамп ранее заявлял, что благодаря отношениям с руководством обеих стран способен содействовать урегулированию возникающих между ними разногласий.

Подробнее об этом — в материале «Сирийский пороховой погреб» на портале Mignews.com.

Для Турции и Израиля происходящее в Сирии напрямую связано с вопросами собственной безопасности. Анкара рассматривает соседнюю страну как важную часть своей региональной стратегии. Турецкие власти стремятся укрепить связи с новым руководством в Дамаске, повысить безопасность своей южной границы протяженностью около 900 километров и не допустить появления независимого курдского образования.

В рамках этой политики Турция расширяет военное сотрудничество с сирийскими властями. Речь идет о подготовке и переоснащении новых силовых структур Сирии, а также о возможном увеличении турецкого военного присутствия на важных инфраструктурных объектах страны.

Для Израиля усиление роли Анкары в Сирии создает другой набор рисков. Иерусалим не заинтересован в появлении у своих северных границ территории, где Турция сможет создать долговременную военную инфраструктуру и получить значительное влияние на решения Дамаска.

Особое значение для Израиля имеет сохранение свободы действий в сирийском воздушном пространстве. Возможное размещение там турецких систем ПВО, авиации и средств радиоэлектронной борьбы способно существенно осложнить операции Армии обороны Израиля. После ослабления иранского присутствия Израиль не хотел бы видеть на его месте другую развитую военную инфраструктуру.

Одним из наиболее заметных эпизодов стал израильский удар по авиабазе Абу-эд-Духур. Он был нанесен через несколько часов после того, как объект посетила турецкая военная делегация, проверявшая ход восстановительных работ. Израильское руководство также заявило, что не допустит закрепления турецких военных в стратегически важных районах Сирии.

Турция, со своей стороны, обвиняет Израиль в агрессии, нарушении сирийского суверенитета и действиях, которые ведут к дестабилизации региона. Таким образом, позиции двух стран по вопросу дальнейшего военного устройства Сирии заметно расходятся, а пространство для взаимных уступок остается ограниченным.

Отдельную роль в этой ситуации играет Вашингтон. Трамп традиционно делает ставку на личные контакты с лидерами государств и ранее говорил, что его отношения с руководством Израиля и Турции могут помочь в урегулировании их разногласий. После удара по Абу-эд-Духуру США уже публично заговорили о риске дальнейшей эскалации и необходимости усилить механизм предотвращения столкновений между Израилем, Турцией и Сирией.

При этом интересы Анкары и Иерусалима связаны не только с дипломатическими договоренностями, но и с реальным военным присутствием в регионе. Для обеих сторон вопросы безопасности непосредственно затрагивают границы и возможность действовать в соседней Сирии. Поэтому американские гарантии сами по себе не снимают существующих противоречий.

Политика Трампа обычно ориентирована на достижение быстрых договоренностей и прямые контакты с руководителями государств. Однако в сирийском вопросе Вашингтону приходится иметь дело одновременно с военными, стратегическими и политическими интересами нескольких сторон.

Новые власти Сирии также пытаются сохранить пространство для маневра. Дамаск продолжает углублять военное сотрудничество с Анкарой, но одновременно поддерживает непубличные контакты с Иерусалимом и ведет переговоры о деэскалации и возможном соглашении в сфере безопасности.

В результате Сирия остается точкой пересечения интересов нескольких региональных игроков. При существующей плотности военного присутствия даже прямой инцидент между израильскими ВВС и турецкими военнослужащими способен привести к дальнейшему обострению ситуации.

Для Вашингтона основной задачей становится предотвращение прямого столкновения между двумя государствами, которые располагают одними из наиболее сильных вооруженных сил в регионе и одновременно имеют тесные отношения с США.