Противостояние вокруг судебной реформы в Израиле выявило фундаментальную проблему государственного устройства страны – отсутствие четко закрепленного баланса между законодательной, исполнительной и судебной властью.
Как отмечается в авторской аналитической статье «Правовой конфликт», опубликованной на портале Mignews.com, спор о полномочиях БАГАЦ давно вышел за рамки обычных разногласий по поводу законодательства. В его основе лежит вопрос о том, кто должен иметь решающее слово в израильской демократии: избранное парламентское большинство или независимая судебная система, призванная ограничивать его полномочия.
Автор анализа обратил внимание на особенность израильской модели: в стране отсутствует единая конституция, Кнессет состоит из одной палаты, а правительство формируется парламентским большинством и во многом контролирует законодательную повестку. В таких условиях Верховный суд, действующий также в качестве Высшего суда справедливости – БАГАЦ, стал одним из главных институтов, способных сдерживать действия правительства и защищать права граждан. Именно эта конструкция, по мнению автора, сделала попытку судебной реформы причиной глубокого политического и общественного раскола.
Истоки нынешнего конфликта уходят в первые годы существования государства. В 1948 году Израиль не смог принять единую конституцию из-за разногласий между светскими и религиозными силами, а в 1950 году Кнессет одобрил компромиссное решение Харари, предусматривавшее постепенное создание конституционной системы через отдельные Основные законы. Перелом наступил в 1990-х годах, когда Верховный суд во главе с Аароном Бараком существенно расширил возможности конституционного контроля. В 1995 году суд признал конституционный статус Основных законов и возможность отмены обычного законодательства Кнессета в случае противоречия этим нормам. Одновременно БАГАЦ расширил доступ общественных организаций к судебному обжалованию решений властей и стал активнее применять критерий «крайней неразумности» при проверке административных решений и кадровых назначений.
В статье «Правовой конфликт» подчеркивается, что именно эти изменения сформировали основу многолетнего недовольства правого и консервативного лагеря. Критики судебного активизма считают, что Верховный суд постепенно превратился в политического арбитра, способного ограничивать действия избранного правительства, при этом сами судьи не несут ответственности перед избирателями. Сторонники действующей системы, напротив, рассматривают такие полномочия как необходимую гарантию против злоупотреблений парламентского большинства.
Попытка изменить сложившуюся систему началась в январе 2023 года, когда министр юстиции Ярив Левин представил масштабную судебную реформу. Первоначальные предложения предусматривали усиление влияния правящей коалиции на комиссию по назначению судей, введение механизма преодоления отдельных решений Верховного суда большинством в 61 голос Кнессета, ограничение применения критерия «неразумности» и изменение статуса юридических советников министерств.
Сторонники реформы утверждали, что эти меры позволят вернуть политическим институтам полномочия, которые фактически перешли к судебной системе, и сделать формирование судейского корпуса более соответствующим общественному многообразию Израиля. Противники предупреждали, что передача правительству контроля над судейскими назначениями в сочетании с возможностью преодолевать судебные решения способна лишить БАГАЦ независимости.
Особую обеспокоенность вызывали возможное ослабление защиты прав женщин, национальных и религиозных меньшинств, угроза инвестиционной привлекательности страны и последствия для международно-правовой защиты израильских военнослужащих.
Как указывается в анализе Mignews.com, противостояние продемонстрировало не столько отсутствие необходимости в изменениях, сколько неприятие значительной частью общества методов, которыми коалиция пыталась провести реформу. Законодательные инициативы вызвали массовые демонстрации и протесты резервистов. В июле 2023 года Кнессет принял поправку, ограничивавшую применение критерия «неразумности» к решениям правительства и министров, однако 1 января 2024 года Верховный суд отменил ее. В марте 2025 года парламент утвердил другую часть преобразований – изменение состава комиссии по назначению судей, усилившее участие политических представителей. Вступление новых правил в силу было отложено до начала работы следующего созыва Кнессета.
Главный вывод авторской статьи «Правовой конфликт» заключается в том, что израильская судебная система нуждается не в механическом перераспределении полномочий между БАГАЦ и правительством, а в согласованных конституционных правилах, которые ограничивали бы обе стороны.
Автор признает наличие оснований для критики судебного активизма, включая чрезмерное влияние Верховного суда на политические решения и снижение доверия к нему среди части общества. Вместе с тем они указывают, что попытка исправить существующие перекосы путем подчинения судебной системы парламентскому большинству создает противоположную угрозу – чрезмерную концентрацию власти у правительства. В качестве возможного решения рассматривается принятие единой конституции либо Основного закона «О законодательстве», который установил бы порядок принятия и изменения Основных законов, пределы судебного контроля и механизмы взаимодействия ветвей власти.
В отсутствие такого правового фундамента каждый новый спор между Кнессетом и БАГАЦ рискует перерастать в очередной политический кризис, поскольку сами правила распределения полномочий остаются предметом противостояния.
